Греческий язык
Транслитерация
Русский язык
Ки́рие кэ Дэ́спота тис зои́с му, пнэ́вма арги́ас, пэриэрги́ас, филархи́ас кэ аргологи́ас ми́ ми дос.
Го́споди и Влады́ко живота́ моего́, ду́х пра́здности, уны́ния, любонача́лия и праздносло́вия не да́ждь ми́.
Пнэ́вма дэ софроси́нис, тапинофроси́нис, ипомони́с кэ ага́пис ха́рисэ́ ми то со ду́ло.
Ду́х же целому́дрия, смиренному́дрия, терпе́ния и любве́ да́руй ми́, рабу́ Твоему́.
Нэ, Ки́рие Василэ́в, до́рисэ́ ми ту ора́н та эма́ птэ́смата, кэ ми катакри́нин тон адэлфо́н му, о́ти эвлогито́с и́ ис тус эо́нас тон эо́нон.
Е́й, Го́споди, Царю́, да́руй ми́ зре́ти моя́ прегреше́ния и не осужда́ти бра́та моего́, я́ко благослове́н еси́ во ве́ки веко́в.
Ами́н.
Ами́нь.
В греческом тексте молитвы есть определённая симметрия.
Интересно рифменное созвучие «негативных духов» на -и́ас: ἀργίας (арги́ас), περιεργίας (пэриэрги́ас), φιλαρχίας (филархи́ас) и ἀργολογίας (аргологи́ас).
Также и «благие духи», число которых в молитве, как и «негативных», равно четырём, образуют созвучие на -(и́н)ис: σωφροσύνης (софроси́нис), ταπεινοφροσύνης (тапинофроси́нис), ὑπομονῆς (ипомони́с) и ἀγάπης (ага́пис).
Эти созвучия в первом и втором прошении молитвы подчёркивают их симметрию.
Первое слово в списке грехов – ἀργία (аrgiа) – праздность, лень – дословно означает без-делье. Оно образовано при помощи отрицательной приставки ἀ- от древнегреческого слова ἔργον (ergon) – дело, работа, труд. А название второго греха – греческое слово περιεργία – образовано от того же слова ἔργον при помощи приставки περι- со значением сверх, чрезмерно. То есть по-гречески первые слова буквально звучат как не дай мне духа безделья, многоделания…
На церковнославянский язык древнегреческое слово ἡ περιεργία (periergiа) (περιέργεια и περιεργία в разных написаниях) – любопытство, вмешательство в чужие дела, суета переведено как уныние. Почему именно так? Дело в том, что уныние может проявляться в том числе и суетностью: человек постоянно мечется, он все время в общении, развлечениях, лишь бы не остаться один на один с самим собой. То есть человек, который не страдает унынием, есть человек, занятый внутренним, а человек, который страдает страстью уныния, есть человек «внешний», распыляющийся.