Влады́ко Человеколю́бче, не ужéли мне одр сей гроб бу́дет, или́ ещé окая́нную мою́ ду́шу просвети́ши днем? Се ми гроб предлежи́т, се ми смерть предстои́т. Судá Твоегó, Гóсподи, бою́ся и му́ки безконéчныя, злóе же творя́ не престаю́: Тебé Гóспода Бóга моегó всегдá прогневля́ю, и Пречи́стую Твою́ Мáтерь, и вся Небéсныя Си́лы, и святáго Ангела, храни́теля моегó. Вем у́бо, Гóсподи, я́ко недостóин есмь человеколю́бия Твоегó, но достóин есмь вся́каго осуждéния и му́ки. Но, Гóсподи, или́ хощу́, или́ не хощу́, спаси́ мя. Аще бо прáведника спасéши, ничтóже вéлие; и áще чи́стаго поми́луеши, ничто́же ди́вно: досто́йни бо суть ми́лости Твоея́. Но на мне грéшнем удиви́ ми́лость Твою́: о сем яви́ человеколю́бие Твоé, да не одолéет моя́ злóба Твоéй неизглагóланней блáгости и милосéрдию: и я́коже хóщеши, устрóй о мне вещь.